Башни, ворота, фигуры

Астрахань в метафорическом смысле – это дверь или ворота. Ворота на Восток, в Азию – в противовес северному окну в Европу, «ржавая и обезображенная дверь Востока» (по словам Ларисы Рейснер), дверь из окультуренной, освоенной государством территории в чужую и потому опасную.

В смысле более прикладном, архитектурном ворота – это порталы, переходы между организованными по‑разному пространствами (улица – двор, частное – общественное, наружное – внутреннее).

Из словаря С.И. Ожегова о воротах узнаем, что это проезд внутрь строения или за ограду, закрываемый широкими створами, а также и сами эти створы. И слово это обросло множеством переносных смыслов. Например, враг разбит у ворот города – значит, у самого подступа, очень близко. Когда говорят «дать от ворот поворот», имеют в виду выпроводить вон, предложить уйти, сделать кого‑то или что‑то «посторонним», отторгнуть его. Выражение «ни в какие ворота не лезет» – это о чем‑то странном, выбивающемся из общепринятых норм и рамок.

Иными словами, астраханские ворота имеют много функций и смыслов. Как у всякого проема, у ворот был один важный недостаток – через них могло проникнуть не только что‑то нужное, ожидаемое, но и нечто опасное, вредное. Как любая брешь, они ослабляли линию обороны, прорывали защитный периметр, и неважно, шла речь о крепостной стене или ограде домовладения. Чтобы выполнять пропускную функцию, они должны быть просторными, достаточно высокими, удобно расположенными, закрываться и открываться так, чтобы не создавать лишних помех. А для реализации своего защитного предназначения должны снабжаться крепкими створами и замками, находиться под охраной или стражей и на всякий случай содержать разного рода магические символы, знаки и фигуры.

Ворота даже занесены в перечень памятников истории и культуры регионального значения как отдельное архитектурное сооружение. Например, ворота по ул. Куйбышева/ Кожанова, 36/6 числятся под отдельным номером во всероссийском реестре памятников истории и культуры как памятник архитектуры второй половины XIX века. Ограда с воротами, расположенная по ул. Куйбышева, 37, является частью другого памятника – усадьбы П.А. и В.К. Масловых конца XIX – начала ХХ века. Особняк Маслова (сейчас – жилой дом) также имеет свой отдельный номер в реестре. Зарегистрированы отдельным памятником архитектуры (постройки 1909 года) и ворота по ул. Анатолия Сергеева/ Ж. Марата, 17/5. Наконец, самостоятельным объектом выступают ворота дома 10 по ул. Володарского.

Подобных примеров можно привести довольно много. В целом, мы видим обычную связку «ограда с воротами», в которой первый элемент охраняет и изолирует, а второй обеспечивает коммуникацию.

Ворота выступали и символами торжества, триумфа, встречи. Например, сохранившиеся в архиве дела о праздновании в Астрахани дня коронования Императора за 1883 год. Речь идет о коронации Александра III, которую он долго откладывал, даже взойдя на престол. В 1883 году Городская дума на заседании от 9 марта избрала Н.А. Бурджалова, Д.П. Зилова, В.М. Лазаревского, М.Д. Мамаджанова, Э.К. Оссе, В.Я. Платонова, И.Н. Плотникова и Х.Н. Хлебникова, которые при участии архитектора Коржинского составили программу празднования в Астрахани дня коронования государя‑императора.

Помимо прочих мероприятий и оформления городских объектов, было запланировано украсить и городские ворота. Так, в восьми пролетах‑арках Гостиного дома появились вензеля государя и государыни, а также гербы – государственный и пяти уездов Астраханской губернии. Триумфальными воротами для въезда Александра III в город с Волги стала специально выстроенная деревянная арка в порту.

Другой символичный смысл ворот выражается в интерпретации их как место встречи двух миров – старого и нового, мира живых и мира мертвых. С другой стороны они олицетворяли открытость всему новому, доверие, но в то же время были слабым местом при обороне, допуская возможность прорваться на обжитую, цивилизованную территорию хищникам, врагам, болезням, разорению... Неспроста ворота и двери всегда украшались защитными рисунками и символами, над воротами русских городов размещали иконы святых покровителей, а рядом дежурила стража.

Ворота в астраханской жизни играли ключевую роль – вполне практическую и местами сакральную. Известные ворота города являлись проездными башнями военной крепости‑кремля: Красные, Пречистенские, Никольские, Водяные. И если Никольские и Пречистенские ворота до сих пор играют роль двух входов‑въездов в кремль, то в отношении Красных и Водяных возникает резонный вопрос: где, собственно, ворота? Водяные – это и не ворота вовсе, а некий намек на них, такое оформление участка крепостной стены, которое только подразумевает наличие самих ворот с подъемным механизмом. Недаром их называют тайными; они были «воссозданы» архитектором Воробьевым в ходе реставрации кремля в 1970 году. Предполагается, что ворота могли закрываться металлической решеткой, которую поднимали и опускали с помощью специального барабана.

Красные ворота – это глухая башня. Причем она, как никакой другой городской объект, подвергалась стольким изменениям, что сама по себе стала символом трансформации пространства.

Никольские ворота уже в начале ХХI века успели получить собственную «мистическую» историю. Довольно долгое время, являясь частью историко‑архитектурного комплекса, ворота эти стояли наглухо закрытыми из соображений безопасности. И астраханцы, в советское время привыкшие проходить через них, выражали недовольство. Руководство астраханского музея‑заповедника приняло решение ворота открыть. Это случилось летом 2015 года. Был восстановлен сквозной проход через кремль на ул. Адмиралтейской. Часть горожан связали это событие с помощью небесных покровителей, причем вовсе не христианских. А буддийских! Ведь как раз накануне открытия ворот в здании по соседству началось многодневное мероприятие, посвященное традициям буддийской культуры, во время которого приезжие монахи‑ламы построили сакральную фигуру‑мандалу в честь богини Тары. А ее не только сравнивают с Пречистой Девой, но и считают «открывательницей путей».

Ворота были и у второго кольца стен‑укреплений, защищавших c XVII века посад – Белый город. Ворота эти назывались по своему местоположению, в зависимости от того, куда именно вели, и по своим внешним особенностям. Вот как описал их Г.С. Гмелин: «С восточной стороны с Кремлем соединяется крепость, Белый город называемая. Она в длину от стены Кремля простирается до восточной своей стены, где находятся Вознесенские ворота. <...> Она имеет восемь ворот, из коих двое на полуденной, двое на восточной, и четверо на северной стороне стены находятся. Первые, на полдень лежащие и в недальном расстоянии от угла Кремля находящиеся, называются Мачаговскими воротами. Хотя они и на полуденной стороне сей стены сделаны, однако построены вкось и для того конец их выходит на запад, на ту сторону, которая Башмачком называется. Другие, на полдень лежащие ворота, отстоят от первых во ста саженях и называются Решеточными, а от чего произошло сие наименование, того я доведаться не мог. Сии ворота также сломаны до основания и через проломанное место есть ход в крепость. <...> Пять каменных церквей, внутрь крепости стоящих, из коих три недалеко от кремля к рынку находятся. <...> Пятая и последняя, <...> находящаяся на северном углу крепости между Проломанными и Спасскими воротами – Смоленская. <...> Равным образом и имеющееся между началом Кремля и Никольскими воротами расстояние, где биржа и таможня находятся, узко, а ширее и ниже его то, которое граничит с Агарянскими, Староиссадскими и Спасскими воротами, и оное многими приватными домами населено, кои свое наименование так, как другие вышеупомянутые, от церквей и отворот получают». Также Гмелин упоминает Армянские ворота Белого города.

Каждые из названных ворот, во‑первых, были архитектурным явлением, имея строгую локализацию и определенный внешний облик, во‑вторых, средством коммуникации, обеспечивая связи «крепость‑предместье», «укрепленный центр‑окраинные слободы».

Еще одним знаковым проявлением городской «самости» являются башни. Башни выражают устремление города вверх, единение земли с небом, как бы сшивание их.

Считается, что термин «башня» впервые встречается в текстах князя Андрея Курбского, с того времени он стал общеупотребительным в летописях и официальных бумагах, актах.

Башня – высокое и узкое архитектурное сооружение, но точно так же называют и вышку для орудий на судне или танке, что отсылает нас к изначально военному предназначению башни.

Астраханские башни – объекты очень разных архитектур, эпох и функционального назначения. Пожалуй, в самом их существовании максимально выражена архитектурная и временная эклектика, знаменующая многие «предназначения» Астрахани.

Про башни кремля речь уже шла, и повторяться не имеет смысла. Однако стоит заострить внимание на любопытном моменте – существовании некогда двух башен‑призраков. Башен, о которых многие знают, которые видели на гравюрах и фотографиях, но которых уже нет.

Первый такой фантом – загадочный Раскат, о котором знаем многое, а где он стоял и куда исчез, никому неизвестно. Вторая «вышка» стояла в советское время между Успенским собором и Артиллерийской башней, недалеко от стены кремля – квадратная башня‑водокачка. Верхняя ее часть была обшита досками. Во время салюта Победы в 1945 году эта обшивка загорелась от пиротехнической шашки. Приехавшие пожарные расчеты не смогли погасить пламя, так как струи воды из пожарных рукавов попросту не доставали до верха башни. Есть фотография 1955 года, на которой видно, что напротив башни снаружи кремля (на месте современной автостоянки у центрального универсама) стоял памятник Сталину. Впоследствии водокачку целенаправленно взорвали. Еще недавно можно было видеть квадратный след ее фундамента.

Еще одна башня, вызывающая любопытство, относилась к Спасо‑Преображенскому монастырю (XVII век). Сегодня она одиноко высится, пережив века, хотя давно нет монастыря, его стен и строений. Своим существованием, видом и местоположением она рождает массу вопросов у наблюдателей. Например: каким именно образом к ней примыкали монастырские стены и как они соседствовали с проходящей поблизости стеной Белого города? Почему она такая несимметричная?

Первая загадка решается довольно просто: достаточно внимательно приглядеться к оформлению окон первого яруса башни. На некоторых гранях они обрамлены сложным и богатым орнаментом, явно сделанным во время обустройства самого строения. На других же гранях окна выглядят проще и, видимо, были прорублены гораздо позже, когда башня потеряла связь с монастырскими стенами. Вот к этим‑то граням некогда стены и примыкали.

Какую же роль она выполняет сегодня в городском ландшафте? Башня эта является ориентиром‑маяком для транспорта, в первую очередь общественного, и его пассажиров. Это и место, где назначают встречи и находят друг друга во время передвижений по центру города. Внутри башни располагаются иконная лавка и благотворительный фонд.

Еще одно городское сооружение, которое в наши дни выступает квинтэссенцией понятия башня – это телевышка. Самое высокое строение – почти 200 метров высотой, она в то же время как бы растворяется в воздухе, в небе, в пространстве, не довлеет над городом, а парит, скорее угадывается при желании ее увидеть, нежели назойливо бросается в глаза. Телебашня – важнейший ориентир для всех, кто находится на дальних подступах к городу. Видимая практически отовсюду и в то же время могущая исчезнуть в тумане и спрятаться в гуще городской застройки. Кажущаяся тонкой и невесомой издали и невероятно громоздкой вблизи. Образец инженерной конструкции, на первый взгляд, сугубо утилитарной, а все же архитектурный памятник.

Официальный отсчет телевидение в Астрахани ведет с 1956 года. Сначала астраханский телецентр размещался в комнатке на колокольне кремля и назывался малым телецентром. Современный центр начали строить в 1957 году на улице Ляхова – создали областную редакцию радиовещания и телевидения. Место это тогда было окраинное, рядом стояли деревянные дома дореволюционного района Кузнецы (по соседству шли Кузнечные улицы). Стройку закончили в 1961 году. Особенно сложным этапом стал монтаж телевышки – из‑за перебоев с деньгами, «плывучести» грунта и технической уникальности этого объекта. Высота телебашни немного меньше 180 метров (точнее говорить нельзя – стратегический объект). Ее мощные четыре ноги‑опоры уходят в землю на восемь метров. Оборудование нового телецентра разместили в двухэтажном здании рядом с возведенной башней.

В апреле 2010 года начались работы по созданию красочной подсветки вышки, она, единственная в России, освещается по ночам. Проект реализовали в рамках программы мероприятий к 450‑летию Астрахани. Инвестором стало ОАО «Газпром». К 22 апреля завершили монтаж осветительного оборудования: для создания праздничного мерцающего режима на телевышке оборудовали 270 зенитных, линейных цветодинамических, многолучевых прожекторов и 20 тысяч светодиодных ламп. Система управления освещением позволяет создавать разные сценарии статической и динамической светоигры. Подсветка имеет несколько режимов. Повседневный представляет собой статичный вид с цветными кольцами. Каждый вечер после включения наружного освещения в городе на 10–15 минут каждый час включается праздничный режим работы подсветки с использованием максимальных возможностей всех приборов: загораются стробоскопы, вращаются лучи в виде маяка. Все работы по установке цветовых приборов проводила компания «ВИС» из Петербурга.

Еще пара башнеобразных сооружений расположились в центре города. Памятник‑маяк в Морском саду и воссозданная колокольня Благовещенского монастыря воспринимаются, как ни странно, как некий необычный ансамбль. Недаром у поклонников творчества Дж. Толкиена оба памятника получили прозвище «Две башни». С определенного ракурса постройки, действительно, предстают как две сестры, два взаимодополняющих объекта, как два символа. Первая – маяк – знак революции, гражданской войны, победы советской власти. А вторая – символ возрождения православия в регионе, монастырских традиций, ретирады военного ведомства перед натиском ведомства церковного.

Надгробный памятник в виде маяка был возведен над братской могилой моряков Каспийской флотилии, погибших во время белогвардейского мятежа 1919 года в Астрахани. А колокольня, воссозданная с некоторыми отступлениями от своего первоначального вида, была открыта в 2014 году.

В 1903 году в Астрахани после долгих подготовительных работ наконец началось строительство железной дороги, в 1909‑м на вокзал прибыл первый поезд. Башня‑водокачка у железнодорожных путей в районе улицы Беринга сохранилась с тех времен. В дореволюционной России такие башни называли водоемным зданием, и служили они для заправки паровозов водой. Водонапорные башни были одним из главных элементов инфраструктуры любой станции.

По своему внешнему виду эта башня, сложенная из кирпича, с железной винтовой лестницей, водоемным баком и деревянным водомером в ее круглом объеме похожа на средневековый донжон. Но ее круглые, подобно корабельным иллюминаторам, окна верхнего яруса все‑таки напоминают о водном предназначении.

Родственницей этого здания является еще одна башня, расположенная на правом берегу Волги и хорошо видимая в городского берега. По паспорту памятника, это ансамбль водонапорной башни и примыкающей к ней насосной станции по ул. Оленегорской, 16‑18. Построена по проекту Николая Миловидова в 1910–1911 годах на территории казачьей станицы Атаманской. Сегодня это водонапорная башня Правобережных очистных сооружений водопровода.

Изначально предназначение такой башни – регулирование напора и расхода воды в водопроводной сети, создание ее запаса. Сооружение включает в себя резервуар для воды и опорную конструкцию. Регулирующая роль водонапорной башни выражается в том, что в часы уменьшения водопотребления избыток воды, подаваемой насосной станцией, накапливается в башне и расходуется из нее в часы увеличенного водопотребления. Высота башни – 32 метра, емкость бака – 1000 кубометров. На стене башни закреплена табличка с указанием ее статуса памятника, который она получила постановлением главы администрации Астраханской области в 1993 году.

Фотографы‑энтузиасты разглядели на ней украшения в виде мистических существ. Вот как описали башню на странице проекта «Имена земли Астраханской», посвященной Николаю Миловидову, а также на сайте МУП г. Астрахани «Астрводоканал»: «Удивительные украшения для башни подобрал архитектор. На ней “обитают” очень загадочные клыкастые чудовища. Это стражи башни. Она опоясана орнаментом из так называемого лепесткового креста, который тоже имеет охранную силу». При внимательном осмотре башни видно, что эти самые «чудовища» представляют собой пары лепных украшений по сторонам окон верхнего яруса. Это не полноростовые фигуры, а лишь лица (морды) антропоморфных существ со свирепым выражением, нахмуренными бровями и оскаленными ртами. Такие украшения называют маскаронами, они представляют собой включенные в архитектурный декор лица или головы людей, зверей и мифических существ (фавна, гидры и других).

Есть в Астрахани одна неофициальная площадь, на ней сходятся улицы Волжская, Зои Космодемьянской и переулок Котовского; жилые дома XIX века соседствуют с церковью Иоанна Златоуста, управлением МЧС по Астраханской области и со странной башнеобразной постройкой. Названия у площади нет, и неравнодушные астраханцы предложили назвать ее площадью Кино. Это место, действительно, самое кинематографичное в Астрахани. Именно его запечатлели в драме «Звезды не гаснут», посвященной революционеру Нариману Нариманову в сценах бунта. По площади бегут восставшие, идет яростная перестрелка, а фоном – те же дома, та же церковь и та же непонятная башня. Совсем рядом прячутся горбатые переулки, дворики, заборы – декорации известной комедии Леонида Гайдая «Не может быть!». Именно здесь сохранился последний островок настоящей булыжной мостовой – в переулке Узеньком.

Строение, похожее на гибрид башни с жилым домом, – это бывшее здание 4‑й пожарной части с вышкой‑каланчой, которое связано и с защитой от наводнений, и с защитой от пожаров (действовала уже в 1872 году). Современный адрес – ул. Зои Космодемьянской, 2.

Пожары были для Астрахани настоящей «казнью египетской». По сведениям астраханского краеведа Адольфа Штылько, 18 грандиозных пожаров, в результате которых пострадала значительная часть городской застройки, прошли с 1623 по 1889 год. Горели лесные и хлебные пристани на Волге, Кутуме и Болде, суда на рейде, жилые кварталы и гостиные дворы, казенные строения в кремле, порт и заводы; выгорали монастыри и церкви; коммерсанты подсчитывали колоссальные убытки, а в ежегодно издаваемых с 1873 года «Памятных книжках» губернии печатали грустную статистику разрушений и жертв.

По сути, о создании спасательной службы в Астрахани задумались в XVIII столетии. В 1764 году губернатор Бекетов сделал представление Сенату о налоге на жителей «с квадратной сажени места на содержание пожарной и полицейской команды». 11 июня 1865 года «высочайше повелено об учреждении комиссии по устройству пожарнаго обоза в Астрахани». 11 июня 1873 года Городская дума приняла проект комиссии об устройстве «вольно‑наемной пожарной команды взамен существовавшей из воинских чинов» во главе с «брантмейстером». 23 июня 1875 года решено выписать паровую пожарную машину и учредить волонтерную пожарную команду «из шести кадр во главе с гласными по каждому кадру». Таким командам регулярно устраивали смотры, например, на центральной площади города – плац‑парадной.

Уже 20 октября гласные (депутаты) приняли Устав пожарного общества, присланный из Министерства внутренних дел. 14 марта 1877 года город задействован, по предложению губернатора, в устройстве «вспомогательной для пожарных служителей кассы, отчисляя для сего 300 руб.». В декабре 1877 года учреждается вольное пожарное общество. В 1885 году городское управление приобретает вторую паровую пожарную машину «Бедувэ», и тогда же приступают к постройке новой 5‑й пожарной части – на Селении. Она была освящена 29 сентября.

Пожарные части, располагавшиеся в каждом городском участке, занимались не только тушением пожаров. Они же должны были экстренно оповещать население об угрозе наводнения, поднимая для этого на вышке‑каланче сигнальные флаги, шары или зажигая ночью фонари. Они же руководили эвакуацией жителей в случае быстрого подъема воды.

Такие постройки были во второй половине XIX века типовыми, но сейчас по всей стране их сохранились единицы. В других городах их реставрируют и показывают туристам, у нас же они незаслуженно забыты.

Аналогичное сооружение в Астрахани есть на Красной набережной, 67. Это здание Рождественской пожарной части является памятником культуры, однако вышку‑каланчу оно давно утратило, а вместе с ней и своеобразие. Согласно паспорту этого объекта культурного наследия, Рождественская пожарная часть построена в середине XIX века, указана на плане города 1901 года. В 1975 году сгорела его деревянная смотровая вышка, венчавшая кирпичный объем. А когда‑то она доминировала в окружающей застройке, состоявшей из одно-, двухэтажных кирпичных домов конца XIX века, и вместе с Римско‑католическим костелом и собором Иоанно‑Предтеченского монастыря создавала силуэт восточной части города. Пожарная вышка (каланча) была деревянной, круглой, обитой тесом и имела наверху кольцевую крытую смотровую площадку. Основной объем здания – пример городской общественной постройки эпохи позднего классицизма. Именно под это описание подходит сохранившееся куда лучше здание на улице Зои Космодемьянской.

Иными словами, Астрахань располагает уникальным памятником истории спасательного дела XIX века, который расположен буквально вплотную к управлению МЧС по Астраханской области и к пожарной части № 1. Это здание сейчас жилое, и оно не является официальным памятником культуры, что значительно расширяет возможности для его ремонта и реставрации.

В 1954 году в Астрахани началось строительство элеватора. Именно с возведения этого 14‑этажного сооружения, складов и мельницы обойного помола начинает свою историю нынешний комбинат хлебопродуктов по улице Рыбинской, 15. Элеватор вмещает 24 тонны зерна, а самая первая его партия поступила в августе 1960 года. Строение горожане воспринимают тоже как башню из‑за его островерхого силуэта, издалека напоминающего о средневековых городах Европы. Он же служит точкой отсчета и притяжения для перемещения людей и транспорта в этой части города, где сосредоточены в основном хозяйственные и торговые объекты, в частности, крупный оптовый рынок.

У всех городских башен есть одна странную особенность. Они олицетворяют собой какую‑то природную стихию или отрасль человеческой деятельности. Так, колокольня Благовещенского монастыря и башня монастыря Спасского, а также и кремлевская колокольня сигнализируют о сфере религиозно‑культовой. Маяк в Морском саду и башни крепости указывают на военную сферу. Водокачка на Трусовской стороне – символ стихии воды; пожарная каланча у Татар‑базара – стихии огня. Башня по улице Беринга – символ железной дороги, а телебашня – воплощение стихии воздуха эфира. Элеватор несет в себе сообщение о хлебе, богатстве, плодородии.

Также безграничное поле для разных интерпретаций предоставляется исследователю при изучении архитектурного декора астраханских зданий. Несмотря на то, что образцов его сохранилось не так уж много, они очень информативны и оригинальны, но до сих пор основательно не изучены и не классифицированы. Причем речь в данном случае идет о «каменных» зданиях.

Простейшую классификацию для удобства разбора здесь привести можно. В ее основу положим художественные особенности изображений.

К первой группе декоративных архитектурных элементов можно отнести маскароны (у слова этого французские и итальянские корни, значение – «большая отвратительная маска»). Так называют декоративный рельеф в виде маски, изображающий часто в гротескном или фантастическом виде человеческое лицо или голову животного. Располагают их на замках (замковых камнях) арок, оконных и дверных проемов, на фонтанах, порой они служат накладками на двери. Голова персонажа как бы срезана сзади, отсюда и аналогия с маской. Маскароны могут иметь устрашающий, скорбный, комический и романтический облик.

Например, на здании по ул. Советской, 12  можно увидеть маскарон в виде благородной львиной головы. На фасаде бывшей усадьбы Кравченко (набережная 1 Мая, 67) – маску женского красивого лица, обрамленного извивающимися локонами – возможно, мифической Медузы. Архитектурные элементы в виде головы  дельфина украшают особняк рубежа XIX–ХХ веков по ул. Ленина (в промежутке между ул. Кирова и В. Тредиаковского). На зданиях, построенных к началу ХХ века, встречается образ мужского античного лица с бородой и локонами. Уже упоминались маскароны водокачки архитектора Миловидова в виде гротескных лиц (возможно, водяных драконов или водяных).

Также на астраханских зданиях иногда можно разглядеть кариатиды – скульптурные изображения, которые названы в честь девушек города Кария в области Аркадия. Они на праздниках в честь богини Артемиды совершали религиозные танцы с корзинами на головах. Кариатиды символизируют женское начало и даже саму деву Марию. Самые знаменитые в городе «танцовщицы» расположились на фасаде кондитерской Карла Шарлау, они сделаны скульптором Пенкиным при посильном участии самого заказчика (он советовал, как изображения улучшить и поправить). Похожие по стилю женские фигуры, однако уже в виде совсем плоских рельефов, притаились на металлических колоннах балкона дома А.Ф. Сериковой 1892 года (ул. Свердлова, 18).

Примечательно, что в Санкт‑Петербурге, например, все подобные персонажи городской архитектурной истории изучены, и писатель Борис Алмазов даже издал книгу «Повести каменных горожан»: атланты, кариатиды, маскароны и иные образцы декоративной скульптуры Петербурга воспринимаются как полноправные горожане со своими историями жизни.

Можно выделить еще одну категорию городских украшений – зооморфы, то есть изображения животных, исполненные в разных вариациях. Яркий пример – парные рельефные изображения плывущих лебедей на фасаде усадьбы В.И. Бойко по улице М. Горького. Лебеди с раскинутыми крыльями встречаются и на парапетной чугунной решетке торгового дома братьев Афтандильянц (1906 год, архитектор Вальдовский‑Варганек) на ул. Ленина, 8. Пара львов с оскаленными пастями возлежит над воротами усадьбы Кирилла Федорова (вход с ул. Кирова). Подобные львы украшают вход в усадьбу по улице Адмиралтейской («дом со львами»).

Такие львы выступают в роли бдительных стражей. Похожие звери устроились над порталами знаменитой средневековой церкви Покрова на Нерли, охраняя храм от враждебных сил. И, как и прочие подобные древнерусские изображения львов, эти имеют особенные черты, резко отличающие их от западных аналогов. У русских львов не выражены черты агрессии, хищности, они в соответствии с традициями владимирско‑суздальской архитектуры выглядят даже несколько удивленными и смеющимися «во всю пасть». Их морды очеловечены – изогнутые брови, глубоко сидящие глаза и улыбка. Выполнены они, конечно, не совсем в реалистичном духе, скорее нарочито примитивны.

Аналогичные астраханским сохранились львы на старых воротах домов в таких городах, как Вятка, Слободской, Советск, Котельнич, Уржум.

Такие же львы стали и персонажами «Евгения Онегина»:

Мелькают мимо будки, бабы,

Мальчишки, лавки, фонари,

Дворцы, сады, монастыри,

Бухарцы, сани, огороды,

Купцы, лачужки, мужики,

Бульвары, башни, казаки,

Аптеки, магазины моды,

Балконы, львы на воротАх

И стаи галок на крестах.

Есть в Астрахани и совсем другие львы – сидящие фигуры, анатомически абсолютно достоверные, опирающиеся лапой на шар – стражи входа в здание банка на площади имени Ленина (дом 6а). Строение это было возведено как административное в 1963 году и составляло единый ансамбль с площадью и соседними жилыми домами.

Удивительно, но эти львы напоминают львов‑стражей китайской и вообще буддийской культуры. В китайской традиции лев – защитник закона, порядка, страж сакральных сооружений, символ могущества и успеха, власти и силы правителя. Традиционно львы‑стражи располагаются парой по сторонам входа: например, в святилище. Обычно такой лев придерживает лапой шар – сокровище, символ буддийского знания. Открытая пасть льва выражает, вопреки ожиданиям, вовсе не угрозу, а открытость всем добрым помыслам и неприятие злых мыслей и поступков.

Змеи – еще один зооморфизм. Например, в виде этих пресмыкающихся выполнены балясины перил чугунных лестниц в подъездах доходного дома 1887 года на набережной Волги.

Встречаются в декоре астраханских зданий и образы речных и морских обитателей. В качестве примера достаточно вспомнить двух осетров, держащих фонари, у входа в здание на ул. Чернышевского, 14.

Зооморфы переходят в следующую группу – тератоморфов. Это парные птицы‑симурги или жар‑птицы, являющиеся держателями фонарей с двух сторон от входа в дом купцов Губиных на Красной набережной.

На Красной набережной, 24 сохранился двухэтажный дом с мезонином, бывшая хозяйка его – прапорщица Петрова, а в 1902 году  владельцем стал знаменитый астраханский рыбопромышленник И.В. Беззубиков (занимал должность городского головы в 1905–1907 годах, способствовал развитию городского хозяйства и урегулированию социальных конфликтов). Строение это – один из лучших образцов стиля русский ампир. Особое внимание привлекает к себе гипсовый лепной декор, размещенный на тимпанах. В полукруглых секциях оформлены рельефы с изображением пары сидящих сфинксов с крыльями и с женской грудью. Это именно греческий вариант сфинкса – с таким существом встречался и разгадывал загадки легендарный царь Эдип.

Еще один вид необычных скульптурных обитателей существует почти незаметно на фасаде дома 67 по набережной 1 Мая (усадьба С.Н. Кравченко, 1860–1870 годы, 1900 год). Это парные рельефные изображения существ с крыльями, двумя когтистыми лапами и головой, увенчанной то ли гребнем, то ли перьями. Хвосты выглядят как пучок из завитков, острые изогнутые клювы – будто пеликана, тела покрыты чешуей. Данные существа больше всего похожи на драконов. Дракон – символ первоэлемента, огня, силы, так называемой меркурианской природы, превращения элементов в золото. Бутон, который драконы сжимают в лапах, похож на бутон лотоса, что также означает зарождение нового, жизненную силу.

Возможно, эти изображения в совокупности с другими символами, встречающимися в декоре фасада, служили для привлечения богатства и благополучия, удачи в деле предпринимательском. Также не исключено, что зашифровывали более глубокие и тайные, например алхимические, знания. Владелец дома Самсон Никитич Кравченко был в 1880‑е годы видным общественным деятелем: входил в правление городской больницы в память Александра II, в комиссию по управлению городскими богадельнями, имел магазин мануфактурных товаров. А его сын Петр Самсонович в начале ХХ века занимался политикой и наукой: входил в Городскую думу, публиковал исследования по садоводству. То есть алхимическая символика вполне могла быть известна этим людям.

Необычным элементом в архитектуре Астрахани является чудовище‑химера, которую пронзает штыком революционный матрос на рельефе памятника‑маяка в Морском саду. Изображение весьма символично: победа рабочих над капиталом, победа революции над старым миром империализма.

Антропоморфные фигуры и сюжетные композиции встречаются, но чрезвычайно редко. К ним можно отнести рельефы, украшающие фасад усадьбы Валентины Бойко постройки 1915 года по ул. М. Горького. Это вариации атлантов, держащих на согнутой спине тяжелую ношу в виде архитектурной детали. Атланты усадьбы Бойко сидят в скорченных позах, на коленях, и как бы держат на плечах архитрав, имитируя собой капители колонн.

В рельефе угадывается античный сюжет: возможно, вариация на тему Аполлона и трех Граций, каждая из которых что‑то олицетворяла. Радость – это Эфросиния, которая не хочет знать о сиюминутном, и является воплощением божественной милости; Аглая сияющая говорит о том, что в общении с богом душа обретает завершенность, и Талия – «обильная» – символ равновесия.

Поскольку все фигуры держат в руках разные атрибуты, трактовка может быть иной. Так, одна из женских фигур держит в руках тирс – жезл греческого бога Диониса (римского Вакха). Он выглядит как копьеобразный шест, увенчанный сосновой шишкой или гроздью винограда. Тирс символизирует силу плодородия. Есть даже предположение, что сосновая шишка тут неспроста: якобы к вину, которое пили во время мистерий, примешивали сосновую смолу. Меч в руке Аполлона – один из наиболее распространенных символов, грозное оружие, несущее смерть, символ власти, правосудия, высшей справедливости. Щит же символизирует защиту, а щит и меч вместе — эмблема отваги. Другие две дамы на рельефе являются обладательницами лиры и кувшина – также атрибутов многозначных и говорящих.

Пожалуй, единственной «полноценной» скульптурной композицией является лепная группа на крыше здания Общества взаимного кредита 1896 года постройки по улице Эспланадной. Проект этого здания повторяет в точности план здания банка в Санкт‑Петербурге. Рельеф на сооружении представляет собой необычную троицу: в центре восседает величественная крылатая женская фигура с жезлом и венком в руках, у ног ее возлежат две мужские фигуры попроще, в руках у них тоже некие атрибуты.

Трактовок этой композиции предлагалось довольно много, и расхождения вызваны в первую очередь тем, что такие декоративные символические фигуры могли быть взяты не только из античной мифологии, но и попросту созданными самими архитекторами и скульпторами.

Исходя из предназначения здания, можно считать, что фигуры эти синкретичны: сочетают в себе и античные мифологические, и абстрактные смыслы. Так что мы видим здесь греческую богиню победы Нику (Нике), которая «коронует» лавровым венком – символом победы – персонажа, олицетворяющего промышленность и транспорт или даже банковское дело.

Утраченным ныне собратом этих скульптур был гипсовый (алебастровый) китаец, некоторое время восседавший над воротами усадьбы Кирилла Федорова между двумя уже знакомыми нам львами. История этой несохранившейся статуи примечательна. Еще краевед Штылько упоминал, что дом Федорова в 1890‑е годы принадлежал Козлову, и некоторые писатели «шутки ради» называют достопримечательностью Полицейской улицы китайца, сидящего под зонтиком на воротах между львами. Появился он там не просто так, а как символ чайной торговли, которую вели братья Козловы. На некоторых старых фотооткрытках с видом на Полицейскую улицу можно разглядеть, что китаец сидел в позе лотоса, а зонт держал в руке, голова его была непокрыта и «украшена» традиционной прической.

Антропоморфные изображения в виде лиц и даже бюстов женщин встречаются в рельефных медальонах, украшающих фасады дома Мизинова по ул. Кирова и здания Азовско‑Донского банка на ул. Никольской, спроектированного архитектором Федором Лидвалем (1909–1910 годы).

Еще одна группа архитектурных украшений, которые встречаются на астраханских строениях, – геометрические орнаменты разной степени сложности. Помимо самых простых – квадратов, ромбов, кругов и крестов, на зданиях XIX века встречается «узел счастья». Кто‑то рассматривает его как проявление буддийских влияний, которые в регионе были неизменными и сильными с XVII века, кто‑то предпочитает искать его корни в славянских узорах‑оберегах – узлах‑наузах.

Редко встречаются так называемые «колесики» – как бы нанизанные на стержень кружки с квадратным отверстием в центре, сродни китайским монетам. Оттого и появились разные интерпретации – от китайского символизма, влияния фэншуй, буддизма до промышленной тематики: якобы это паровозные колеса, символизирующие прогресс. Хотя, скорее всего, это мистический символ, связанный с привлечением удачи и богатства: ведь колесо в древности и средние века именно с этим и ассоциировалось.

В декоре Успенского собора и практически всех зданий по улице Никольской, имевших деловое и административное назначение, встречаются раковины. Раковина – древний символ, связанный с процветанием, рождением, жизнью и браком, а также и странствиями, в том числе религиозными паломничествами. Рождающуюся Венеру задолго до эпохи Возрождения, уже на помпейских фресках, изображали стоящей на раковине. Раковина в виде морского гребешка украшала плащи паломников, идущих в Святую землю или дорогой святого Иакова в Европе.

Жезл Меркурия (Гермеса) – кадуцей – бросается в глаза всякому, кто переходит Коммерческий мост по правой стороне, направляясь в сторону кремля. Там, на угловом доме (корпуса торгового Агарянского ряда) жезл этот и изображен. Кадуцей в виде палочки с маленькими крыльями, которую обвивают две змеи, обозначает слияние добра и зла, правого и левого, света и тьмы. Так как он служит атрибутом бога торговли, его изображение традиционно используют в символике торгово‑промышленных палат. Кадуцей еще и защищает от хитрости и обмана, которые зачастую сопутствуют сделкам.

На зданиях по улице Никольской встречается и руно, и милитаристская символика (копья, знамена, мечи, шлемы). Все это так или иначе относится к сфере банковского дела, защите от обмана, привлечению богатства.

Еще одним популярным символом богатства и процветания служил рог изобилия. Обычно он изображается изогнутым, наполненным цветами, плодами и тому подобными дарами природы. Такие изображения можно увидеть, например, на стенах усадьбы Бойко, на зданиях банков на Косе.

Циркуль и угольник можно встретить на деревянном доме по Красной набережной в районе Больших Исад (рядом с Красным мостом, на стороне ул. Софьи Перовской). Возможно, это масонский символ.

Наконец, весьма многочисленной группой представлены орнаменты растительные. К ним относятся, например, вариации на тему лотосов. Изображения этого цветка отчетливо различимы в декоре кованых балконных перил здания биржи на «стрелке». Украшение это скрывает несколько смыслов: и сугубо астраханская, привычная принадлежность лотоса, и его общекультурное значение как символа совершенства, процветания и целостности.

В заключение стоит отметить, что встречаются венки и гирлянды из лавра, розы, дуба. Венок олицетворяет жизнь, успех, изобилие, благополучие, торжество, празднество, славу, награду, победу, совершенство. Много изображений трилистников‑лилий, клевера, безымянных травянистых растений, которые так любили мастера, работавшие в стиле модерн.