Город на воде

Наличие воды гарантирует жизнь любому поселению. Ее исчезновение или изменение русел питающих рек влекут экологическую и хозяйственную катастрофы, впрочем, наводнения грозят тем же самым. Все речные цивилизации в истории были обречены решать эту дилемму, применяя разные способы, поддерживая равновесие между двумя экстремальными ситуациями – засухой и затоплением.

Город Астрахань, как истинно водная цивилизация, не стал исключением. Вся его история – это борьба с водой, любовь к воде, компромиссы с водой. Отношения с этим даром природы у Астрахани складывались по принципу, сформулированному персонажем знаменитой советской комедии: «Кто нам мешает, тот нам поможет».

Если посмотреть на один из ранних подробных планов города с окрестностями, выполненный в 1746 году Данилой Менделеевым, то можно подметить причудливое обстоятельство. «Южный форпост России, ворота на Восток и Каспийская Венеция» скромно ютится на «пятачке» освоенной суши у створа Волги и Кутума и сторонится многочисленных огромных по площади «заливов» – ильменей, следов вечных весенних разливов, ериков и «озер». Волжские рукава Кутум, Болда (Балда) и Царев расщепляют левобережный массив суши на три части, вытянутые с востока на запад, где они обрываются в Волгу. На этих‑то междуречьях и выросла Астрахань, распластавшись от кремля и Белого города на все четыре стороны.

Болда, Кутум, Царев и ерик Казачий существуют поныне, служа естественными границами города, а многие прежде полноводные ерики, нанесенные на карты и сыгравшие роль в истории Астрахани, исчезли. Есть в городе и реки‑призраки, по названиям которых получили имена некоторые улицы. Однако эти водные пространства бесследно исчезли, осушенные, засыпанные и застроенные домами или скрытые под асфальтированными улицами.

Такова, например, полусказочная Скаржинка.

До 2004 года проспект имени губернатора Анатолия Гужвина был проспектом Молодежным. Возник он в 1959 году за счет того, что  засыпали и закатали в асфальт Скаржинку. Астраханцы ХХ века называли ее речкой, уже подзабыв, что вообще‑то она была рукотворной. «Речку» современники описывали как очень живописную, протекала она как бы под сводами, образованными сросшимися ветвями деревьев, на берегах ее рыбачили и стирали белье с деревянных мостков.

Но Скаржинка в советские времена – остаток целой системы каналов. Некогда Волга протекала прямо под западной стеной кремля, но позже сдвинулась, а старое русло стало понемногу пересыхать. Чтобы его использовать для судоходства, губернатор Петр Скаржинский, сменивший на посту Никиту Бекетова, в 1794 году приказал пересыхающее русло углубить и прорыть канал – от реки Кутум к порту. Канал, разумеется, назвали  Скаржинским, а улицу, что шла по его берегу – Скаржинской (ныне Фиолетова). На месте самого канала теперь улица Адмиралтейская.

В 1854 году прорыли еще один небольшой канал для соединения Волги со Скаржинским каналом. На картах он называется Шеневским, или Шенявским (от «шнявы» – вид волжского судна). Канал пересекал территорию тогдашнего порта и впоследствии стал зваться как раз Скаржинкой. Шеневский канал засыпали, когда обновляли город в связи с его 400‑летием, а на месте бывшего канала появился проспект.

Однако некий остаток той гидросистемы XVIII века уцелел, хотя и в сильно урезанном и измененном виде. Если пройти по проспекту прочь от Волги, окажемся у «озера» с лебедями (Лебединое озеро). Оно образовалось в результате ухода русла Волги. Во второй половине XIX века канал, прорытый губернатором Скаржинским, уже стал не нужен, и один его конец получился как бы тупиковым: с Кутумом он больше не сливался. Потом этот «тупик» вовсе отделился от основного русла, а русло, частью пересохшее, частью засыпанное, стало одной из улиц района косы – нынешней Адмиралтейской. Таким благоустроенным, как сейчас, озеро было не всегда. Те, кто встретил военные и послевоенные годы детьми, рассказывают, что его мелкая вода в летнюю жару становилась почти горячей, и детвора радостно купалась в ней, не рискуя утонуть. К 400‑летию Астрахани всю воду из пруда слили и при помощи экскаватора углубили дно. Берега же облицевали бетоном, вокруг разбили газоны. Некоторое время назад в водоеме выращивали лотосы, и хотя на «лебединке» их уже нет, на фотографиях и картинах астраханских пейзажистов они сохранились.

Спустя время на озере поселили лебедей, установили домик для них, а зимой катались на коньках. Сейчас это место пользуется особой популярностью у астраханцев: в теплое время года горожане любуются лебедями и отдыхают на траве, а зимой, как и много лет назад, с пользой проводят время на катке.

Еще одна памятная, но исчезнувшая река – Луковка.

Уже на плане Астрахани 1896 года указана только «ложбина» этой реки, но еще на планах 1820‑х речка Луковка показана впадающей в Кутум. С помощью точного совмещения карты штурмана Колодкина 1820 года, современной карты Астрахани и спутниковой фотографии удалось установить, что Луковка на западе соединялась с рекой Кутум – почти там, где сегодня мост Победы; затем поворачивала на восток у нынешнего цирка, шла вдоль улицы Рылеева, затем – вдоль улицы Пестеля, пересекала современное железнодорожное полотно и смыкалась с улицей Лиманской. Часть ее проходила непосредственно по территории старого кладбища на улице Софьи Перовской. Примечательно, что ближе к главным воротам кладбища, сохранились следы деревянных конструкций. Судя по ранним планам Астрахани, они являются остатками целой пристани для небольших судов, которая была на Луковке, рядом с Афонской церковью. Ее пристань и обслуживала. Смыкалась Луковка и с ериком Казачьим. Нынешний мост Победы именовался Луковским и был выстроен в 1911–1912 годах.

 Как установил астраханский краевед А.С. Марков, недалеко от берега Луковки, в районе улицы Старо‑Птичной (современной Нечаева), с 1710‑х годов располагался птичий двор Петра I. Он представлял собой подобие зоосада, оборудованного для водоплавающих птиц. Местность там вплоть до 1950‑х изобиловала ильменями, заросшими камышом, и дикими птицами.

Когда-то существовал и ерик с овощным названием – Чесноковка. Проходил он точно на месте современной улицы Марфинской, ответвляясь, как и Луковка, от Кутума. Название ерика, возможно, связано с тем, что вдоль его берега располагались казенные огороды, где выращивался лук и чеснок для гарнизона и горожан. Тем более, недалеко от Чесноковки, в районе современного парка «Аркадия», был казенный «аптекарский огород». Может быть, и наименование «Луковка» объясняется таким происхождением. Также Луковка могла «образоваться» от слов «лука», «излучина» – течение ее было весьма прихотливым. А Чесноковку могли назвать так, имея в виду страшное военное приспособление – «чеснок», которое впивалось в конские копыта.

К югу от Заячьего бугра, на котором построены кремль и Белый город, располагались Кулаковские бугры. Название их произошло от реки Кулаковка, которая, как и Бехча (Бехич), Бакалда (Окалда), Криуша (Кривуша), Царевка и Башмаковка, протекала с юга Заячьего бугра. Город разрастался как раз в их направлении.

Бакалда (Окалда) или Бакалдинская протока – еще одно призрачное водное пространство. Протекала она к югу от Заячьего бугра и северо‑западнее Паробичева. В связи с реконструкцией Астрахани в 1958 году Бакалдинская протока исчезла.

До 1918 года улица Бакинская именовалась Второй Бакалдинской, параллельно ей шли еще четыре Бакалдинских улицы. Происхождение названия явно топографическое: в старину на месте этих улиц был глубокий овраг, и Г.С. Гмелин писал, что крайнюю с юга Астрахани улицу «россияне окалдой или пропастью от глубокой там находящейся болотины называют». Следовательно, наименование «Бакалдинские» являлось искаженным «Окалдинские».

Рядом с Бакалдой расположена Криуша. Сегодня на картах города ни улицы, ни ерика с таким названием нет, остался лишь народный топоним, обозначающий кварталы с ветхим жильем. Но название это тоже произошло от реального географического объекта. Речка Криуша (Кривуша), судя по планам города, например, 1838 года, ответвлялась от Кутума между несохранившимися церквями Михаила Архангела и Ильи Пророка, загибалась петлей на запад, совершала возврат на восток через виноградные и фруктовые сады, пересекала земляной вал, служивший защитой от наводнения, и уходила дальше, к Белому ильменю. Название свое она, таким образом, вполне оправдывала – Кривуша и правда была кривой. На плане города 1901 года хорошо видно, что от нее осталась только часть – самая восточная, которая уходила в Белый ильмень, а ее северная и западная части стали улицей Продольно‑Криушинской.

В изгиб бывшей речки упирались улицы Третья, Четвертая, Пятая Бакалдинские (нынешние Трофимова, Плещеева, и Ахшарумова). Речка как бы охватывала кварталы Пономаревской, Ильинской и Главно‑Продольной улиц. Из значимых строений в них можно назвать бани, армянскую церковь Великомученицы Екатерины и родовоспитательный дом. Из центра города попасть в этот сектор можно было по улице Калустовской (ныне – Дарвина). Речка – одна из старейших в Астрахани – сыграла роковую роль. Вот что писал в 1841 году Николай Рыбушкин о событиях штурма города Степаном Разиным в 1670‑м: «19‑го Июня, Разин <...> поплыв в реку Болду, из нея перебрался в проток Черепаху, а отсюда в проток же Кривушу, который находился от городских стен на полверсты разстояния. А как в это время было полноводие, следовательно удобнее подойти к городу; то злодеи начали готовиться к приступу и делать штурмовыя лестницы». Разину, как мы помним, все удалось.

Сегодня бывшее русло Криуши составляют улицы Орехово‑Зуевская и Крупской. Главно‑Продольная существует по сей день. С востока район ограничен берегом Кутума и Красной набережной.

Единственным искусственным от начала до конца гидротехническим сооружением Астрахани является Варвациевский канал. Он был сооружен на тогдашней южной окраине Белого города, пересекал весь город с запада на восток от Волги до Кутума. Постройка его была задумана еще при Петре I с целью обеспечения населения свежей водой и непрерывного судоходства в городской черте. Но реализация проекта затянулась вплоть до начала XIX века.

[Устройство сплошной водной сети, соединяющей северные и южные регионы России, водные пути России и далекой Индии, было обдумано Петром I, признано вполне возможным и в XVIII веке осознавалось как условие «цветущего состояния коммерции».]

Почему же канал появился в Астрахани именно там? В жизни города все оказывалось так или иначе подчинено военным планам, задачам и событиям. В 1736 году к власти в Персии пришел Надир‑шах, прозванный «новым Тамерланом» за свои экспансионистские настроения. Поскольку возникла угроза набегов на южные рубежи России, в планах военного ведомства оказалось срочное укрепление Астрахани как южного форпоста обороны. Был сделан вывод – нет нужды строить некий оборонительный вал и мощный ров, если воспользоваться имеющимися водными артериями. «Река Кутумова», если ее соединить каналом с Волгой, как раз предоставляла возможность создать такое водное кольцо обороны. Именно этим проектам Астрахань обязана началом строительства своего «Астраханского Большого через солончаки Канала», который известен как Варвациевский канал и канал имени 1 Мая.

Сначала строительство контролировал из столицы сам арап Петра Великого – Абрам Петрович Ганнибал, предок А.С. Пушкина. После начала строительства был сделан большой перерыв в работе из‑за нехватки средств. Возобновили строительство в 1779 году уже при Екатерине II, продолжили – при Павле I. К 1809 году вырытая часть канала успела превратиться в болото. Стараниями Ивана Варвация за счет вложенных им личных 600 тысяч рублей канал, наконец, был полностью закончен в 1817 году. Сначала он назывался Варвациевским или просто Каналом, но в 1920 году стал каналом имени 1 Мая – в честь массовой демонстрации рабочих 1 мая 1906 года, когда часть демонстрантов, чтобы их не разогнала полиция, провели митинг на лодках посреди канала. Горожане именуют его Канавой.

Имя И.А. Варвация связывает историю Астрахани со столицей Греции – Афинами, с Санкт‑Петербургом, Пятигорском и Таганрогом, в развитие которых он также внес значимый вклад. Во время проживания в Астрахани грек Варваций, известный как чрезвычайно удачливый и богатый коммерсант, щедро жертвовал средства на общегородские проекты. По странному стечению обстоятельств, канал-«однофамилец» остался сейчас единственным напоминанием о роли Ивана Варвация в развитии Астрахани.

В канале были отведены места под стоянки лодок, предоставляемых горожанам напрокат для катания и охоты. Оборудование деревянных набережных, предусмотренное еще планами благоустройства второй половины XVIII века, придавало каналу аккуратный вид. Впрочем, особенной ухоженностью эта водная артерия никогда не отличалась, недаром Т. Шевченко написал в середине XIX века, что «канал сам по себе дрянь», но очень впечатляет как дело рук одного человека (Варвация).

Наиболее красочными являются описания повседневного бытия «канавы», сделанные астраханцами в послевоенные годы. По рассказам очевидцев, берега ее были земляными, потому что от прежней деревянной облицовки уже ничего не осталось. Летом канал до того мелел, что воды в нем практически не было, и народ запросто переходил его пешком. Если воды оставалось побольше, дети купались, несмотря на загрязненное русло. С поднятием воды деревянные мосты заполнялись рыбаками, она крепили свои так называемые «немецкие сетки» прямо на сваях. Такую конструкцию в виде длинного шеста с закрепленной на конце квадратной сеткой рыболов окунал в воду и ждал... Ловились там в основном берши и вобла. Милиционеры, однако, запрещали такую рыбалку и ломали приспособления.

В зимнее время жителям окрестных домов иногда приходилось брать воду для питья из канала, потому что водопроводные колонки во дворах замерзали. Вполне приличный вид Варвациевский канал снова приобрел накануне 400‑летия Астрахани и был обновлен еще через 50 лет.

Кутум (река Кутумова, Кутумовка) – рукав Волги. Он соединялся с Болдой через ерики Луковку и Казачий, Чесноковку, ильмень Бляблин и ерик Скорняков. А через систему более мелких ериков – с Царевкой. Кутум и Царев, в свою очередь, связаны с Волгой.

Происхождение названия точно неизвестно: то ли от рыбы кутум, то ли от легендарного хана Кутума, либо это какое‑то искаженное тюркское слово. Еще в конце XIX века Кутум был полноводным и судоходным: к воротам Белого города подходили мелкие и средние суда с товарами. Вот почему базары располагались у берега, у городских ворот (Большие Исады, Агарянский и Пеньковый ряды у Спасских ворот, овощной базар).

Еще Петр I считал реку Кутумову чрезвычайно важной для жизни города и приказал сделать огромные грабли для расчистки ее устья, чтобы крупные суда могли свободно продвигаться. Именно на берегу Кутума в Замановском саду для императора был построен летний дворец. Также в Кутуме суда спасались от шторма на Волге.

Ближайший от «стрелки» мост по Кутуму – Коммерческий. Следующим идет Пешеходный мост, построенный в 1885 году (до этого был лодочный перевоз). Далее – мост Сапожниковский (ранее назывался Спасским, так как в начале XIX века на Кутуме функционировала Спасская пристань).

Сейчас трудно представить, что Кутум раньше имел ширину более 100 метров, его левый берег был застроен пристанями, верфями и гостиницами для прибывающих на торг ловцов. Устье Кутума в конце XIX века было заполнено парусными судами, у стрелки размещалась деревянная платформа‑пристань, около которой стояло множество реюшек, рыбниц, лодок, паровых баркасов, пароходов. То место описывали путешественники, изображали живописцы и фотографы. Делал такие фотографии и художник Борис Кустодиев.

Между Сапожниковским и Воздвиженским мостами (улицами Коммунистической и Калинина) из Кутума выходил ерик Чесноковка, тянувшийся в сторону Болдинских болот и перекрытый в середине XIX века земляной дамбой. В лодках по Кутуму привозили на Большие Исады глиняные горшки с молочными продуктами и рыбу. На берегах кутумских стояли известные в городе частные бани.

За состоянием внутригородских рек и каналов пристально следили власти. Например, не допускалось нахождение в Варвациевском канале или Кутуме бесхозных судов, чтобы не провоцировать засорение русла и не мешать движению. «Нарушителей» разбирали («разбивали»), а полученный лес отвозили на так называемый материальный двор. Такими мероприятиями занимались смотритель Городской управы, по согласованию с астраханским городским головой, начальник дистанции путей сообщения, астраханский полицеймейстер и приставы соответствующих городских участков.

Горожане и сами активно участвовали в решении проблем городских водовместилищ. Например, они подавали губернатору прошения о «прорытии наноса», если такой возникал в каком‑либо ерике или протоке и мешал движению. Губернатор подключил к решению вопроса инспектора судоходства Приморского участка, тот в свою очередь поручил принять меры начальнику Астраханского технического участка – инженеру путей сообщения.

Нужно было поддерживать и приемлемое санитарное состояние водоемов. Для рассмотрения этого вопроса и путей его решения весьма показательно дело Городской управы об углублении рек Кутума, Болды и Варвациевского канала на средства города, тянувшееся 20 лет – с 1874 по 1894 год.

Необходимость углубления внутригородских рек и каналов была рождена рядом причин, в первую очередь природных. Проблема имела много аспектов, это и обеспечение судоходности названных рек, и поддержание чистоты в них, и состояние берегов и его влияние на планировку города (к примеру, на ширину набережных, удобных для проезда экипажей).

Кутум обмелел к 1874 году, тогда стало ясно, что его лучше сузить и углубить, дав тем самым ему правильное течение, и расширить набережные. В 1877 году власти все больше задумывались о расширении набережной. К концу 1870‑х годов Городская управа окончательно определилась и поручила городскому архитектору Буткову и губернскому землемеру Брайеру составить подробный план по сужению Кутума и «канавы» и расширению улиц, созданию валов против половодья.

В отчете, представленном ими в Астраханскую городскую думу, сообщалось, что Волга при сильных ветрах ежегодно отмывает по нескольку саженей оба берега Кутума в начале его, а на спаде воды весной остаются с обеих сторон реки насыпи песка. Русло Кутума остается узким и мелким. Чтобы дать течению правильное направление, необходимо сузить его с двух сторон и сделать по обоим берегам набережную в 280 саженей. Все работы следовало производить постепенно, по частям, для начала сняв гидрографические профили, но в максимально короткие сроки. По заключению губернского архитектора Буткова, углубление и очистка от ила русла Варвациевского канала были крайне необходимы, поскольку канал являлся «источником зловония и заразы, на что уже привыкли не обращать внимания».

Астраханская городская Дума постановлением 23 марта 1881 года ввиду крайней необходимости расширения набережной Кутума и его углубления избрала для проведения необходимых работ комиссию, включавшую гласных Думы Тетюшинова, Ефремова, Сергеева, техников, архитектора Буткова и других.

На момент начала работы комиссия уже располагала определенным теоретическим багажом: с конца 1870‑х годов в Городскую думу начали поступать от частных лиц планы проведения этих работ и проекты изобретенных технических приспособлений. Важно было выбрать не только самый эффективный способ, но и самый дешевый для местного бюджета.

В 1879 году мещанин Алексей Степанович Шубняков, «астраханский Леонардо да Винчи», представил в Городскую управу свой первый проект аппарата для углубления Кутума, Варвациевского канала и Адмиралтейского затона – изобретенный им «сетчатый способ». Аппарат его служил «для образования в засоренных реках и каналах чистой проточной воды». Способ А.С. Шубнякова состоял в том, чтобы усилить скорость течения посредством особых крыльев, направляющих воду, которые сконструированы из парусины, лежащей на веревочной сети, распертой подобно неводу и удерживаемой якорями. Сильная струя воды, направленная в Кутум, должна была размыть наносы и дать ход воде. Способ этот был сочтен неэкономичным и неэффективным, представляющим угрозу размывания берегов. А при сильной моряне крылья могли лишь посодействовать быстрому и окончательному обмелению Кутума.

Архитектор Бутков представил свой рапорт. Для очистки необходимо было вынуть из канала до 4 тыс. кубов совков наноса. Это нужно было делать глубокой осенью и даже зимой для избегания распространения зловония. Все набережные следовало укрепить, устроить на них деревянные тротуары, перила, посадить деревья.

Начав работу в 1881 году, комиссия разработала свой проект и смету расходов, отталкиваясь от рапорта Буткова. Предлагалось произвести выкачивание воды машинами, создать перемычки. Для этого нужно было выписать два 8‑сильных локомобиля с центробежными помпами, выкачивающими по 8 тысяч ведер в час.

В Думу поступило заявление от городских санитарных врачей, где они описали проблему распространения инфекции от заболачивающихся Кутума и Варвациевского канала. Огромная флотилия лодок с еще большим населением в течение всей весны, лета и осени почти сплошь занимала устье Кутума по обе его стороны от Волги до Сапожниковского моста. Все отбросы, включая гниющую рыбу, это «лодочное» население бросало в Кутум. Почти такое же количество лодок постоянно находилось у Красного моста в пределах Больших Исад и тоже с них загрязняли воду.

Выход был один: скорейшее очищение и углубление данных водоемов. Дума рассматривала вопрос об ускорении общественных работ именно в декабре 1891 года, поскольку момент выдавался благоприятным: в Астрахани скопилась масса свободных сезонных рабочих, а правительство предлагало ссуды на проведение работ на льготных условиях.

Однако проблема очистки и углубления внутренних водных артерий не была решена полностью. Работы проводились практически непрерывно, иногда  за счет средств частных лиц: например, в 1908 году углубление Кутума, канавы, затона производилось средствами коммерции советника Лионозова.

Степан Мартынович Лионозов, крупнейший благотворитель Астрахани, считая важнейшим делом «благоустройство городских водовместилищ», в январе 1894 года обратился с заявлением в Acтpaxaнскую городскую думу: «Желая оставить по себе городу Астрахани, ставшему мне родным, доброе дело, мне бы хотелось осуществить мечту каждого из астраханцев и в то же время обеспечить источник для материальной помощи бедному населению города, – писал он. – Эта общая мечта, конечно, углубление Варвациевского канала, реки Кутум и Адмиралтейского затона. Выгоды, связанные с этим сооружением, для каждого ясны – они громадны: от этого сооружения зависит одно из наиболее важных условий оздоровления города. Эти три водовместилища, прорезывающие весь город, будут служить лучшим украшением города, они послужат наиболее легким и дешевым путем сообщений как в самом городе, так и с уездом, и, наконец, это сооружение откроет для города значительные оброчные статьи». Безвозмездно жертвуя 300 тысяч рублей, конечную цель доходов он видел в благотворительности и просил образовать Благотворительный фонд имени Степана Мартыновича Лионозова. Городская Дума постановила: «Все изложенные в заявлении предложения принять». До 1930‑х годов работал землесос «Память Лионозова», чистивший Кутум.

Землесосы (земснаряды) до сих пор являются основными техническими средствами для углубления фарватеров. Большие работы с их помощью были проведены, например, в 2006 году на Болде, Волге и ерике Солянка. Благодаря им же постоянно поддерживают в судоходном состоянии Волго‑Каспийский морской судоходный канал на Каспийском взморье.

Стоит помнить, что вода в жизни городов, подобных Астрахани, была не только средством коммуникации, предоставляя естественные и искусственные пути сообщения. На воде замешивали глину для кирпичей, гасили известь и приготовляли строительный раствор. Водой поливали сады, огороды и виноградники. Ее использовали для питья. Ею мылись. Очищались. Причем не только в прямом, но и в переносном смысле.

Так, река Кутум, точнее ее вода, активно использовалась во время религиозных обрядов: на праздник Происхождения честных древ верующие активно участвовали в обряде водоосвящения. Для этого в 1865 году был построен деревянный плавучий дебаркадер (Иордан, Иордань, Иорданская сень), в 1872 году замененный постоянным на сваях, на Кутуме, близ «стрелки». Последний представлял собой увенчанную главой с крестом ротонду, к которой вели мостки. Иорданскую сень приходилось периодически чинить.

А в XVIII веке Паллас описал идолопоклонство индийцев в Астрахани, прямо указав, что «жители города Мультанистан, чьей страной сейчас правит афганский Тимур‑шах и язык которых очень похож на цыганский, имели обыкновение каждый день перед поклонением идолам мыться в Волге». Таким образом, Волга‑матушка служила для этих оторванных от далекой родины людей заменой священной реке Ганг (кстати, в Индии Ганг тоже называют Матушкой).

С водой связаны и популярные в наше время городские праздники. Например, День рыбака, который массово празднуется на набережной Волги, или фестиваль «Каналия» на «стрелке», во время которого все желающие демонстрируют оригинальные и забавные плавсредства, сделанные своими руками. Фестиваль‑конкурс рыболовов‑любителей «Вобла» также проходит на набережной Волги.

Свободный доступ к воде во всех городских участках Астрахани неизбежно привел к повсеместному обустройству бань. В Астрахани они впервые появились в 1600 году в кремле, а к 1685‑му в черте Белого города было много воинских бань, ремонт которых осуществлялся за счет казны. В 1797 году частные мыльные учреждения постановили передать на содержание казны на откупных началах. Право на аренду бань теперь передавалось посредством аукциона (отсюда термин «торговые бани»).

В 1809 году насчитывалось 16 частных бань. К концу XIX века банное дело стало чрезвычайно доходным и популярным. Здания, строившиеся для «мылен», зачастую поражали роскошью отделки. На Спасской улице открылась Центральная баня. Позднее она была куплена и перестроена Афанасьевым и считалась лучшей в городе. Когда в 1889 году открывали Центральную баню, она рекламировалась как «народные русские бани». Работали они ежедневно, кроме воскресений и праздничных дней. Цены для посетителей различались: для «простолюдинов‑мужчин» и для женщин по средам – 10 коп., в отдельных залах – 20 коп., а номера с душем, парилкой и всеми удобствами стоили от 40 коп. до 2 руб. Для любителей экзотики предлагался общий «азиатский номер». Вся прислуга и банщики были приглашены из Москвы.

Рядом с Центральной располагались Персидские бани, где были комнаты‑мыльни, два больших бассейна и фонтан. По описанию Штылько, Персидские бани сильно отличались от «обыкновенных русских»: в них было несколько специализированных залов, кроме того, там можно было сделать эпиляцию и массаж, а также окрашивание бороды хной, что было традицией.

Самые известные бани в городе к концу XIX века располагались на берегу Волги, на Кутуме у Ямгурчевского моста, на Сенной пристани, Банной улице, на Спасской, Крестовой и Бакалдинской улицах. Для города даже стало серьезной проблемой загрязнение банными сточными водами внутренних водоемов. Кроме того, многие мыльные учреждения доставляли неудобства жителям близлежащих домов, поскольку в них устраивались шумные кутежи, случались пожары, о чем неоднократно сообщалось в местных газетах.

Количество бань росло по мере увеличения спроса на них у населения разных районов города. Многие бани, возникшие в конце XIX века, продолжали работать и после революции, их прежние названия сохранялись неофициально, а сами заведения просто нумеровались. В годы НЭП многие банные предприятия сдавались в аренду предпринимателям, порой своим же бывшим хозяевам.

В 1929 году были изданы «Правила пользования банями и распорядка в них 1‑го Комбината компредприятий Астраханского горкоммунотдела». Теперь посетители покупали входные билеты, пребывать в «номере» следовало не более 1 часа, в случае превышения этой нормы мывшийся доплачивал. В общем отделении находиться можно было 1,5 часа. Посетителям запрещалось приносить с собой спиртные напитки, горючие материалы и громоздкие предметы; стирать белье, мусорить, играть в азартные игры и шуметь. Нарушителей могли наказать в соответствии с постановлением 1929 года о мерах борьбы с хулиганством и о мероприятиях по предупреждению эпидемических заболеваний. Вещи сдавались на хранение в чуланчики или ящики, которые запирала прислуга в присутствии владельца, которому выдавался номерок.

В 1930‑е все бани стали государственными предприятиями, переданными в ведение городского банно‑прачечного хозяйства. В 1940‑е, особенно после войны, годные к эксплуатации мыльни ремонтировали, строили новые. До 1950 года бани работали с дотациями, но затем стали приносить местному бюджету свыше 700 тыс. рублей прибыли в год. К 1960 году число посетителей бань превышало 3 млн человек в год.

В конце 1940‑х – 1970‑е самой крупной и популярной у горожан считалась баня № 1, которую продолжали называть «баня Чернова». Это двухэтажное каменное здание было оснащено отдельными номерами с горячей и холодной водой, душем, тазами для мытья, получившими в народе название «шайки». В общем отделении (мужском или женском) одновременно могло мыться большое количество людей. Функционировала и парная, оборудованная двухъярусными полками. Баня располагала парикмахерской, где можно было даже окрасить волосы, сделать маникюр и макияж. Астраханцы, жившие в деревянных домах, пользовались преимущественно услугами «Столяровой» бани. Двухэтажное здание сохранилось и по‑прежнему работает как баня «Столяровская» на улице Хлебникова, 7а.

Очень популярной оставалась на протяжении ХХ века баня «Гигиена», наплыв посетителей в которой был столь велик, что у входа выстраивались очереди. Массовая потребность горожан в услугах бань резко снизилась после масштабного строительства жилых многоэтажных домов со всеми удобствами. В начале 1990‑х было ликвидировано банно‑прачечное хозяйство, и постепенно управление банными заведениями опять стало переходить в руки частных предпринимателей.

Постепенно, по мере развития сферы досуга и собственно светской жизни в Астрахани, востребованными стали прогулки по воде на лодках, бударках, а потом и на паровых катерах. Особенно активны были такие катания на Кутуме и Варвациевском канале. Из‑за важности Кутума как торговой внутригородской трассы интересы праздных жителей вступали в противоречие с интересами торгового люда. Многочисленные лодки загораживали проход по Кутуму к рынку «Большие Исады» судам, прибывающим из уездов с товаром и укрывающимся от шторма на Волге. Лодочники вели прием пассажиров и грузов, их выгрузку и высадку практически везде. Содержатели гостиниц по левому берегу Кутума требовали от городских властей упорядочить стоянки лодок и убрать их с этого берега, поскольку они мешали приставать приезжим ловцам, которые являлись главными клиентами гостиничных домов.

Городские власти были вынуждены заняться составлением нового постановления о перевозном промысле, принятом в апреле 1892 года. Теперь для стоянки лодок отводились строго определенные места по правому берегу Кутума, от Коммерческого моста к Пешеходному (Пешему). Перевозным промыслом в черте города в период навигации разрешалось заниматься лицам от 18 до 70 лет с разрешения Городской управы. На каждую лодку выдавался свой номерной знак – его владелец судна был обязан крупно написать на обоих бортах белой краской. В обязанности начальника речной полиции входили осмотр лодки и определение нормы груза, пассажиров для нее. Эти сведения выбивались на двух жестяных ярлыках, один из которых укрепляли на носу лодки, второй – над козырьком головного убора перевозчика. Без ярлыков работать запрещалось. Лодочники были обязаны содействовать речной полиции (например, при спасении терпящих аварию судов), во время работы быть трезвыми и вежливыми с публикой.

В 1908 году по требованию Астраханского окружного правления Императорского общества спасания на водах было изменено постановление о перевозном промысле. Ситуация была такова, что в Астрахани многие жители содержали по нескольку лодок, сдаваемых ими в аренду для катания или охоты. Судна эти не подвергались осмотрам, многие тонули вместе с пассажирами. Новое постановление обязало владельцев таких лодок исполнять все условия, что распространялись на перевозчиков, однако уклон был сделан в сторону обеспечения безопасности. Например, лодки обязательно надо было снабжать спасательными кругами, не сдавать в прокат пьяным и детям без взрослых. В условия для лиц, занятых в перевозном промысле, добавили пункт о состоянии здоровья – лодочниками не дозволялось быть глухим, слепым, калекам. Новое постановление было опубликовано в газете «Астраханские губернские ведомости» (№ 25 от 29 февраля 1908 года).

В городе в начале ХХ века действовали официальные стоянки лодок: в Первом участке – у перевоза через Волгу, близ порта и на стрелке Кутума; во Втором – у Сапожниковского моста; в Шестом участке – на Варвациевском канале, у съезда близ дома Уварова. Место для пристаней по берегам Волги и Кутума сдавалось в аренду.

Вплоть до второй половины ХХ века эффективной заменой мостам служили городские перевозы. В 1892 году было издано постановление о перевозном промысле, где оговаривались условия эксплуатации местных перевозов. Внутригородские перевозы, например через Волгу, Болду, как и пристани, отдавались в арендное откупное содержание частным лицам. По истечении срока аренды назначался аукцион (торги), объявления о котором рассылались в «Астраханские губернские ведомости», в «Справочный листок», расклеивались по городу. Городская управа подготавливала к торгам условия‑кондиции.

В период содержания перевоза откупщик был обязан работать от наступления навигации и до закрытия реки льдом. При нарушении условий перевоз мог быть передан в содержание другому лицу. Важнейшая городская переправа в начале 1870‑х годов проходила через Волгу из Астрахани в Городо‑Форпостинскую станицу и поселок Солянка. Этот перевоз был единственным, и его содержатели имели право требовать запрета других возникающих перевозов через Волгу.

Эта переправа, согласно кондициям, должна была осуществляться посредством парохода и действовать от караулки дома выше порта с городской стороны и на противоположный берег Волги – до станицы, а в половодье – и на Солянку. Откупщику рекомендовалось открывать паровой перевоз с началом навигации. Требования для судна – не менее 15 сил для буксировки паромов, на которых перевозились пассажиры, скот и тяжести. Паромы должны быть прочными, с удобствами, пароходом имели право управлять только опытные работники. Из шести использовавшихся паромов один предназначался для скота, который запрещалось перевозить вместе с людьми. Для устройства пристаней, хранения судов и других перевозных надобностей Городская управа бесплатно предоставляла откупщику местность вдоль городского берега (примерно 30 саженей), которую можно было огородить.

Пароход начинал работу на рассвете и заканчивал в сумерки, в экстренных случаях не останавливался даже ночью. При какой‑либо опасности для переправы (сильный ветер, туман, ледоход) откупщик, не дожидаясь специального указания от полицейского управления, должен был остановить перевозки. Весной и осенью, в ледоход и ледостав, переправу следовало производить на прочных лодках. За безопасностью перевоза следил пристав Первого участка города Астрахани. Когда река покрывалась льдом, на берегах следовало ставить мостки и по пят рабочих для приема пассажиров, а во время ледохода – 20 рабочих.

Огромное значение имела безопасность перевозов. Для ее обеспечения принимались различные меры. Например, начальник дистанции путей сообщения обязан был принять меры по обеспечению постоянной чистоты фарватера для безостановочного движения. Для этого направление фарватера обозначалось наплавными знаками на воде, в этих границах запрещалось становиться на якорь, а суда на ходу должны были давать место перевозному пароходу. Городская управа должна была отвести откупщику водный фарватер в 30 саженей шириной и 30 погонных саженей на берегу Волги для постоянной стоянки парохода, лодки, паромов. Если в экстренных случаях перевоз осуществлялся на лодках, то на причалах нужно было установить по одному фонарю; днем пароход должен был иметь на мачте постоянно вывешенный флаг с надписью «Перевозъ».

Принятие названных правил было вызвано практическими трудностями: не хватало работников для соблюдения чистоты фарватера, судохозяева постоянно ставили свои плавсредства в фарватере перевоза, мешая его работе, а один из буксиров перевоза был пожароопасным.

В начале ХХ века астраханский городской перевоз совершал движение пароходами между Астраханью и Форпостом с половины пятого утра через каждые 20 минут от каждой пристани и с паромами – через каждый час до 11 часов ночи и рейс в два часа ночи. Перевоз осуществляло товарищество «Ахтубинское пароходство».

Берега городских водоемов тоже постоянно требовалось поддерживать – сначала из утилитарных соображений: чтобы они не размывались и вода не заливала улицы; чтобы они не оползали и не представляли угрозу для пристаней. Впоследствии прибавились и причины эстетические: губернский центр, часто посещаемый первыми лицами государства, должен иметь подобающий вид. В основном, облицовку берегов делали деревянной – сваи, дощатая обшивка, фашинник. Она быстро изнашивалась. Неудивительно, что даже в послевоенное время берега «канавы» были земляными, потому что от облицовки ничего не осталось. В 1925–1928 годах берега Волги были укреплены кирпичной кладкой – от стрелки Кутума до бывшей 13‑й пристани и от стрелки Прямой Болды до четвертого грузового участка речного порта, по всей центральной части Трусовского района и почти по всему Приволжскому затону. В 1947–1950 годы в связи с благоустройством города к его 400‑летию кирпичная кладка, пришедшая в негодность, была заменена бетонными укреплениями, часть их построена заново. Откосы берегов с 1958 года укреплены бетоном и одерновкой.

Мостэксплуатационное управление следило за состоянием трех дамб, оборудованных сооружениями для пропуска воды, 39 мостов и 16 км берегов, облицованных железобетоном.

За состоянием воды, ее качеством и чистотой следила санитарно‑эпидемиологическая служба. В наше время за состояние Кутума и канала отвечает участок по техобслуживанию, ремонту мостов и путепроводов МБУ города Астрахани «Мосты и каналы».

Современное состояние внутренних водоемов не дает представления об Астрахани как о крупнейшем центре речного судоходства, но сведения, относящиеся к концу XIX – началу ХХ века позволяют понять, насколько важное значение имели городские водные артерии.

Вдоль реки Болды и частично Волги располагались бондарные предприятия и лесопильные заводы. На Болде были пристани под номерами 2, 5, 8, 11, 13, там же встречались и частные причалы: Байбородина, Лебедева, Кузнечикова. На Волге размещались пристани Вейнера, № 11, № 13. Их занимали лесные заводы. За ними вниз по Волге шли частные пароходные пристани: «Дуэль», Ефремова, Скрепинской, Сапожникова, Беззубикова, Туманянц. Далее – грузо-пассажирские пристани различных акционерных обществ: «Восточного общества», «Самолет», «По Волге», «Андрея Орехова сыновья», «Иван Любимов и К^о», «Русь», «Надежда», товарищество Волжско‑Вятского пароходства (пристань И.В. Беззубикова – срочные рейсы Астрахань-Царицын не реже трех раз в неделю); «Гурьевское пароходство» (еженедельные рейсы до Гурьева и Жилой Косы).

Работа акватранспорта и водных путей, несмотря на преобладание в этой сфере частных компаний, строго контролировалась государством через МПС и его подразделения. Именно государство было заинтересовано в бесперебойной, отлаженной деятельности на воде, поскольку доходы от нее поступали в городской и государственный бюджеты. Кроме того, работа водного транспорта позволяла активно развиваться внутренней и внешней торговле, обуславливала специфику региональных рынков.

Городовое положение 1870 года закрепило за городами право полной собственности на входящие в их черту прибрежные земли и на сами воды. С тех пор городские думы сами решали, как и кому сдавать в аренду участки под пристани. Цены поднялись в разы, из-за чего пароходовладельцам пришлось жаловаться министру ПС.

Судоходство по городским водным путям было тесно связано с функционированием мостов. Первые мосты сооружали подвижными, плавучими: несколько лодок сцепляли бортами, на них укладывали дощатый настил, а при необходимости для прохода судов часть такого моста (плот, плашкоут) просто отводили в сторону.

Мосты возникали  по вполне определенной закономерности – вблизи торговых площадей, которые, в свою очередь, появлялись по соседству с монастырями или крупными пристанями. На плане 1746 года показан только один городской мост (Красный), растянувшийся в районе Иоанно‑Предтеченского монастыря и базара «Большие Исады» через Кутум. Тот деревянный мост был как раз таки «живым». Проезд через него был платным. По такому же принципу действовал и Плашкоутный мост через Царев. В 1766 году «живой» мост обветшал, и спустя три года его заменил мост на сваях, с подъемными мостовыми звеньями, получивший название «Красный». Существует версия, что название это было еще у подвижного моста – в честь одного из лидеров восстания 1705–1706 годов вожака работного люда Красного. Другой вариант происхождения подразумевает, что наименование мост получил по бугру, у подножия которого находится. Бугор, на котором стоит Иоанно‑Предтеченский монастырь, в древности называли красным, то есть красивым. Может быть, все было и того проще: мост для предотвращения гниения покрасили «вапом» – красной краской. В усовершенствованном виде мост просуществовал до 1771 года, когда 24 мая в Астрахани разразился «великий шторм». Стоявшие в Кутуме суда и мост сильно потрепало. Впоследствии Красный мост неоднократно перестраивался, стал из деревянного бетонным.

По плану реконструкции Астрахани 1769 года через Кутум планировалось провести мост по нынешней улице Коммунистической. На плане 1801 года видны мосты Сапожниковский, деревянный через Луковку (в районе нынешнего старого кладбища) и мост через Бакалду – тоже из дерева. Располагались они, как и положено, с базаром или храмом.

Первыми мостами через Варвациевский канал стали современный Земляной (ул. Дарвина) и Троицкий. Ведь население Армянской слободы, расположившейся по обоим берегам, нуждалось в свободном доступе к городским рынкам и храму Успения Божией Матери. Названия мостов, как и улиц, менялись. Например, мост по ул. Кирова назывался с 1920 года Братским, как и сама улица. Троицкий (по ул. Победы, на канале) назывался по аналогии с церковью, мост по ул. Победы через Кутум был Луковским, поскольку построили его изначально на месте впадения в Кутум ерика Луковки.

На карте города 1820 года указаны такие мосты: по Кутуму – Новый (позже – Сапожниковский) и Красный; по каналу – Адмиралтейский, Татарский (Адмиралтейский по ул. Бэра), Полицейский, Армянский (современный Мечниковский), Троицкий и Миллионщиков (Ивановский). По ерику Луковке шли мосты Луковский, Спасский, Бляблин, Паробичев, Царев и Перемычка.

Если сравнить два плана Астрахани – современный и созданный в 1901 году городским землемером Рудневым – становится понятно, что количество мостов в центральной части города почти не изменилось, равно как и их названия, а вот на окраинах мостов прибавилось, поскольку город в ХХ веке разрастался в степь.

Через Кутум в центральной части переброшено семь мостов: Коммерческий и Пешеходный, Сапожниковский и Воздвиженский, Красный и Ямгурчеевский, мост Победы, построенный только в 1911–1912 годах.

С 1866 по 1871 год обсуждались проекты постройки новых мостов на каменных устоях через Варвациевский канал и ремонта ветхих деревянных. Для защиты от ледохода устои предполагалось снабдить ледорезами, а для более продолжительного функционирования ферм моста их нужно было закрывать дополнительными досками, поскольку лодки при проходе под мостом отталкивались от него баграми и могли быстро исколоть и разрушить опоры.

Названия отражают первоначальные функции или особенности мостов. Коммерческий на стрелке Волги и Кутума связывал портовую Пароходную улицу, занятую пристанями и конторами пароходных предприятий, с Биржей и набережной Волги, где шла оптовая торговля рыбой. Сапожниковский соединял улицу Рождественскую и Сапожниковскую, в самом начале которой на берегу стоял грандиозный дом купцов Сапожниковых – богатейших коммерсантов и меценатов. Теперь все это – единая Коммунистическая улица. Мост по улице Калинина назван Воздвиженским, потому что вел к Крестовоздвиженской церкви. На ее месте теперь бомбоубежище. Ямгурчеевский мост между улицами Огарева и Свердлова вел некогда к Ямгурчееву городку.

Сегодня через Кутум перекинуты еще четыре моста: три автомобильных по ул. Главно‑Продольной, Магнитогорской, от Студенческой к Н. Островского и одна железнодорожная эстакада к ул. Звездной.

На канале, от его слияния с Приволжским затоном (до 1920 года – Адмиралтейским), располагались в 1901 году мосты Земляной, Татарский, два Пешеходных, Полицейский, Армянский, Троицкий и Ивановский. Сегодня Армянский мост называется Земляным (по ул. Дарвина), Пешеходные – Мечниковский и Татарский по ул. Мусы Джалиля, Полицейский – Варвациевский (ул. Кирова). Всего – семь мостов.

Через затон был переброшен Таможенный мост (по ул. Адмиралтейской), теперь прибавился мост Дружбы России и Азербайджана, мосты по ул. Ярославской, Донецкой, две железнодорожных эстакады, мост у слияния затона с Волгой.

На Цареве возведены постоянные автомобильные мосты по ул. Адмирала Нахимова и Аэропортовскому шоссе. Растянулся мост и по Фунтовскому шоссе.

Через Волгу переброшен авто‑железнодорожный («старый») мост и автомобильный («новый»). Последний сдан 29 декабря 1988 года, длина его – почти 4,5 км. На сегодняшний день это один из самых длинных мостов Европы.

Также перекинуты автомобильный и железнодорожные мосты через обе Болды, один мост пересекает Прямую Болду по ул. Яблочкова.

Семь автомобильных (по ул. Латвийской и Рыбинской) и пешеходных мостов позволяют пересекать ерик Казачий. Восемь автомобильных и пешеходных, плюс одна железнодорожная эстакада тянутся через ерик Солянка в Трусовском районе.

С ул. Латышева через две Болды и остров Обливной построен автомобильный мост, позволивший разгрузить улицу Яблочкова. Согласно новому Генеральному плану города на период до 2025 года предусмотрено строительство окружной автодороги и третьего моста через Волгу.

Прошло немало лет, но у каждого астраханского моста по‑прежнему не просто своя история, а свое лицо, своя специализация. Так, «новый» мост служит главной смотровой площадкой, с которой открывается обзор на город, и местом для любительской рыбалки. Пешеходный мост Влюбленных через Кутум – непременный пункт городского свадебного маршрута. Он украшенный соответствующей символикой. Другое чувство – дружбу – символизирует открытый в 2012 году мост Дружбы России и Азербайджана через Приволжский затон. Этот пешеходный мост оборудован фонтаном (единственный в городе!), встроенным в его конструкцию. Красный мост – по‑прежнему часть базара «Большие Исады». Железнодорожный мост через Болду и остров Обливной хранит историю астраханской железной дороги. Построенный в 1909 году, он уже тогда был разводным. Нынешний мост – трансформированный: его возвели мостотряды № 83 и № 98 в 1990 году. Один его пролет подъемный – для пропуска крупных судов.

Кстати, на самых ранних планах города отмечено необычное деревянное сооружение: от современной улицы Михаила Аладьина к Демидовскому подворью и соседнему с ним строению шел деревянный мост или настил, который сверху имел вид буквы «У». Это единственная в Астрахани эстакада из дерева, которая соединяла склон Заячьего бугра, на котором стоял Белый город, с подворьем, расположенном на низком берегу Кутума. Там была не только пристань, но и оптовые склады. Таким образом, Демидовское подворье обеспечивало оптовых покупателей с близлежащих базаров. А они располагались рядом: на берегу рынок у Вознесенского (Благовещенского) монастыря, а дальше, на восток, если плыть вдоль Кутума – Большие Исады. Упомянутая эстакада была сделана, чтобы грузчикам удобно было нагружать телеги, стоящие на Мало‑Демидовской улице (М. Аладьина), не поднимаясь на склон бугра и не спускаясь в низину, где после дождя скапливались вода и грязь. Судя по тому, что ее размещали на всех планах города, значение она и само подворье в городской торговле имели важнейшее.

Вода для Астрахани вплоть до устройства каскада волжских водохранилищ и регулируемого стока в 1930‑е годы была все‑таки стихией. Пусть знакомой, привычной, но тем не менее опасной. И главная угроза, от нее исходившая, – наводнения.

Горожане научились их предотвращать. Сначала это были случаи исключительные, больше похожие на подвиги отдельных людей. Например, когда в 1788 году армянский купец Никита Калустов на свои деньги нанял 150 мастеровых и обеспечил их стройматериалами, чтобы они в кратчайшие сроки обновили старые валы и соорудили новые, благодаря которым в итоге спаслись от затопления армянские и татарские кварталы Заканавья, Серебряный и Кузнечный торговые ряды, кварталы вплоть до берега Кутума и даже склады и дома вокруг кремля. В честь благотворителя даже назвали улицу Калустовскую (теперь Дарвина).

Но такие непредвиденные ситуации случались все‑таки редко, поскольку город защищали «оградительные валы». Они отмечены на планах города, охватив его практически по периметру. Строительство валов диктовалось и нуждами развития судоходства и торговли, изменениями в самой застройке города. В 1866 году по случаю предполагаемого перенесения пароходных и лесных пристаней г. Астрахани было признано необходимым устройство оградительных валов по Волге и Болде. Пожароопасные бондарные и колесные мастерские, разбросанные по всему городу, было предложено вывести из города на левый берег Волги, от конца пивоваренных заводов до Болдинской заставы. Однако эта местность была залита водой – требовались новые валы. На устройство валов предоставили пять участков.

Все пространство по берегу реки Болды, куда было назначено перенести лесные пристани, поделили на 16 участков. Чтобы не останавливать разгрузку приходящих в Астрахань судов с лесными товарами, размеры пристаней установили по берегу Болды не по 50, а по 25 саженей, в глубину – 100; промежуток между двумя пристанями делали в 50 саженей.

С начала 1870‑х годов защитные валы активно укреплялись и восстанавливались, занималось этим строительное отделение астраханского губернского правления.

В конце 70‑х годов XIX века подготовка к половодью велась согласно обязательным правилам «О принятии во время разлива вод мер предосторожности» (1875–1877 годы). Городская дума учреждала комиссию гласных, которые должны были осматривать все береговые валы и укрепления еще до начала подъема воды и заботиться о заготовке материалов и орудий на случай внезапного прорыва вод. Был устроен водомер и поставлен в удобном месте на реке, а один из членов комиссии постоянно наблюдал и записывал его показания, публиковавшиеся в местных изданиях. Следили также за телеграфными известиями о состоянии уровня воды в Саратове, Черном яру и т.д.

Если какой‑либо участковый надзиратель фиксировал опасность затопления, то местный полицейский чиновник в целях предупреждения населения распоряжался, чтобы на ближайшей пожарной каланче был днем выставлен флаг, а ночью – синий фонарь. Если напряженность ситуации возрастала, на каланче должен был ровно и постоянно звонить колокол. В случаях, когда вода поднималась до 12 футов – опасного уровня, Малые и Большие Исады, Новый рынок («селения»), которые были расположены в низменных местах, немедля переводились повыше: Малые Исады – к Никольской башне кремля, Большие – к церкви Воздвижения, Новый рынок – на бугор у церкви Рождества Христова. Если же уровень воды поднимался до 13 футов, то Татар‑базар рекомендовалось переносить на площадь напротив здания четвертой пожарной части.

В случае внезапного подъема воды в населенной части города надо было известить жителей. Чтобы спасти их и имущество, полицеймейстер должен был высылать необходимое число стоящих у берегов лодок, хозяева которых обязаны безвозмездно оказать содействие. Все перечисленные меры были приняты по предложению астраханского полицеймейстера. Судам и лодкам, останавливающимся у берегов Волги и ее протоков, запрещалось бросать якоря и вбивать заколы вблизи береговых укреплений, чтобы не разрушать их.

Вода, впрочем, порой проявляла себя как «враг» не только во время наводнений. Городские постройки подвергались и продолжают подвергаться воздействию грунтовых вод, что сказывается на их состоянии не лучшим образом.

Изъеденные водой кирпичи в кладке домов и старых дворовых оград можно разглядеть повсеместно: штукатурка, некогда их покрывавшая, давно размыта и исчезла, а сами они крошатся и стираются, будто сделаны из слежавшегося песка. На разные ухищрения приходилось идти астраханским мастерам, чтобы с этим бороться. Например, легкие дома, особенно деревянные, могли строить даже без фундамента. Для этого устанавливали несколько кирпичных столбиков‑опор высотой чуть более полуметра, и на них, как на сваи, укладывали деревянные венцы сруба. Так соорудили деревянные корпуса на старом курорте «Тинаки».

Рассказывали и о другом необычном способе, примененном уже в купеческих особняках, выстроенных из кирпича в районе Больших Исад. Чтобы предотвратить просачивание соли из грунта в кладку, сначала возводили фундамент, затем на него укладывали слой стекла, а уже поверх стекла начинали выкладывать кирпичные стены. Стекло, как материл негигроскопичный, препятствовало подъему «рассола» вверх.

Итак, сохранять дома в сухости и поддерживать водные пути в рабочем состоянии астраханцы научились уже давно. Чего не скажешь о доставке простой воды населению для питья и хозяйственных нужд. Водопровод появился в Астрахани только в самом конце XIX века.

На улице Адмиралтейской до сих пор сохранились три здания, в разное время служившие конторами общества водопроводов – дома 30, 47 и 50. Из них наиболее интересно здание № 30, на фасаде которого сохранилась надпись 1926 года, сообщающая, что это контора «рабочего водопровода горкоммунотдела».

Вообще, устроить в Астрахани водопровод городское управление решило еще в 1870 году – тогда как раз ввели Городовое положение, создали городские думу и управу. Год спустя появились первые проекты. Началась долгая работа по поиску денег, составлению контрактов, обсуждению и отбору проектов. Только через девять лет, в декабре 1879 года, водопровод начали сооружать, причем занялись этим частные подрядчики. И уже летом первый водопровод стал снабжать город нефильтрованной водой, причем, бесплатно.

В 1882–1883 годах водопроводное общество построило «добавочное фильтерное здание, вторую батарею фильтров и железный резервуар» и впервые ввело оплату за пользование водопроводом. Вода подавалась населению посредством уличных водоразборных будок (около 36 на 50 км сети). Жители сами носили «живительную влагу» к своим домам в ведрах на коромысле – до сих пор во многих астраханских семьях сохранилось такое коромысло. Старые водопроводные «колонки» в городских дворах также сохранились: например, такую можно увидеть во дворе доходного дома 1887 года постройки на набережной Волги.

В 1910 году город выкупил водопровод у частных компаний. Заботой городских властей было улучшение фильтрования воды, потому что ее качество оценивалось как очень низкое. В правобережной части города первый водопровод построили вообще в 1909 году, и он обеспечивал водой центральную часть поселка Форпост. В 1910–1911 годах в связи с развитием рыбообрабатывающих предприятий, для водоснабжения городских скотобоен, станции Астрахань-I и жилых поселков был построен еще один водопровод на р. Прямая Болда. На одного человека в сутки приходилось в среднем всего около четырех литров воды.

После национализации всего коммунального хозяйства развитие водопровода благополучно продолжалось.

Первые века своего существования город такой проблемой, как создание канализации, не озадачивался. Все было просто: во дворах были свои туалеты, какие можно видеть и сегодня в частном секторе. На зиму в домах был «нужной чулан», то есть теплая уборная. Понятно, что ямы не были герметичными, и в половодье их содержимое оказывалось снаружи. Стоки из всякого рода мастерских, красилен, кожевенных заводов спускали прямо в реки.

По мере роста городской застройки проблема с утилизацией отходов начала обостряться. Потребовалось определить место за пределами жилых кварталов, куда можно вывозить отходы. Таким местом на долгие годы стал бугор рядом с нынешним старым кладбищем, который на планах города XIX века называли «Городской обоз». Он обслуживал городские уборные: бочки вывозили на бугор.

Но по мере расширения города вопрос о местах для вывоза отходов вставал острее. Причем к концу XIX века испробовали всякие способы, и никаких вариантов, кроме канализации, найдено не было.

Первый проект был разработан в 1904 году профессором Чижовым. Он предложил следующий принцип устройства канализации: на Цареве должна работать насосная станция, нагнетающая воду в канализационную систему, а все стоки пойдут на поля аэрации (орошения), которые разместятся далеко от города на острове Атал.

В мае 1914 года прошли торги, определившие исполнителя работ. В 1915 году начали поступать люки, вентиляционные тумбы из Саратова, керамические трубы из Белоруссии, чугунные трубы для переходов коллектора через Кутум и канал. В декабре 1915‑го были закончены работы по сооружению коллектора на 5‑й Бакалдинской улице (от Кирова до поворота на Дарвина). К работам привлекались австрийские и немецкие военнопленные. Но этим дело и ограничилось: канализацию город так и не получил... Прогремела революция, а затем гражданская война. По сути, проблему утилизации сточных вод в Астрахани решили уже после 1930‑х годов. А до того времени старый добрый городской обоз, переименованный в рабочий обоз, продолжал обслуживать население.

Особым астраханским явлением стали речные острова. Образуются они обычно в створах основного русла и его рукавов из речных наносов. Фактически такие острова – это мель, заросшая разнообразной растительностью вплоть до мощных деревьев.

Самые известные и расположенные ближе всех к центру города – Городской и Обливной. Остров Городской отмечен на дореволюционных картах. Он активно осваивался, на нем появилась развитая инфраструктура, в том числе строения частной верфи купца Г.В. Тетюшинова, там были и свои пристани. Городской некогда состоял из двух частей.

Использовать остров как место отдыха горожанам не приходило в голову очень долго – вплоть до 1940‑х годов. А вот уже во второй половине ХХ века там функционировал центральный пляж. На городском берегу, у здания спасательной станции, были касса и дебаркадер, от него на пляж желающих перевозили речные трамвайчики. Проезд стоил 10 копеек. Пляж в 1970–1980 годы чистили, за ним ухаживали; он был покрыт толстым слоем песка, который сгружали с барж, куда он попадал прямо из земснарядов, чистивших судоходный фарватер. Этот донный песок высыхал и шел на всякие полезные дела. На пляж организованно возили детей из пришкольных летних лагерей или попросту летних площадок.

На острове Обливном, который фактически разделяет Прямую и Кривую Болды, в советское время возникла интересная инфраструктура, которая, с одной стороны, продолжала местные «лодочные» традиции, с другой, была плодом своего времени, сейчас уже себя изжившим. Там тоже существовал городской пляж, с которым было налажено регулярное сообщение посредством речных трамвайчиков. А в нескольких местах на острове располагались в удобных тихих заливах стоянки моторных лодок и катеров, принадлежавших обычным горожанам. Стоянки были оборудованы причалами, приспособлениями для ремонта и зимовки судов, гаражами, охранялись сторожем. Астраханцы целыми семьями проводили свободное время весной и летом на катере: выезжали на дикие пляжи на острова, расположенные за городом, отправлялись на рыбалку и в гости в прибрежные села. Сейчас остров зарос, представляя собой уголок дикой природы прямо в городской черте.

Петр Михайлович Скаржинский

(1747–1805)

Принадлежал к польскому дворянскому роду. На военной службе состоял с 1771 года, был участником русско‑турецких войн 1768–1774 и 1787–1791 годов, отличился при взятии Очакова, штурме Измаила. Был награжден орденом Св. Георгия III степени и золотым крестом «За службу и храбрость».

В 1786 году основал поселение Малая Скаржинка и ряд экономий, которые стали основой для современных поселков в Южной Украине. В 1790-м Скаржинский назначен комендантом, его командованию поручен Астраханский казачий полк. С 11 марта 1792 по 4 ноября 1796 года был правителем Кавказского наместничества и фактически руководил губернией. В Астрахани за это время открыли губернскую типографию, уездное училище и построили канал из Кутума к порту, названный Скаржинским.

24 октября 1797 года Петр Михайлович вышел в отставку по болезни с мундиром и пенсией. За военную службу ему были пожалованы земли.

Иван Андреевич Варваций

(?–1825)

Точный год рождения неизвестен – фигурируют 1732, 1743, 1745 и 1750 годы. Корсар, борец с османским игом, греческий подданный на службе у императрицы Екатерины II, блестяще проявил себя в морском Чесменском бою.

В Астрахани проживал с 1777 года. Взял у местной казны на откуп рыболовные воды, соляные озера, винокурение, имел свои корабли и нажил огромный капитал.

Варваций, уроженец греческого острова Псара, пожертвовал деньги на войну с Наполеоном, на строительство колокольни Успенского собора кремля, архитектором которой стал итальянский зодчий Луиджи Руска. Лично спонсировал завершение многолетнего строительства городского канала, получившего его имя – Варвациевский – и тем самым позволил воплотить в жизнь план самого Петра I, обеспечив город еще одной судоходной артерией и источником пресной воды. Вкладывал средства в постройку и ремонт мостов. Проявил себя как щедрый благотворитель во время эпидемии чумы 1806 года, за что был удостоен благодарности властей.

В 1807 году построил каменную больницу для обездоленных групп населения, впоследствии передав приказу общественного призрения. Здание богадельни отмечено на старых планах города. Также И. Варваций выстроил на свои деньги недалеко от этого места церковь Тихвинской иконы Божией Матери.

Известен как щедрый благотворитель не только в Астрахани, но и Таганроге, Пятигорске. Скончался в 1825 году в Греции. В Астрахани постройки, связанные с его именем, не сохранились, за исключением Варвациевского канала.

Степан Мартынович Лионозов

Потомок армян, вывезенных шахом Абасом в Исфахан. Выпускник тифлисской торговой школы, купец первой гильдии, волонтер русской армии, участник Кавказской войны 1857–1859 годов. Был отмечен Кавказским крестом и серебряной медалью «За покорение Чечни и Дагестана».

В Астрахани жил с 1862 года, владел рыбными промыслами и нефтяными скважинами на Каспии, торговал рыбой, икрой и рыбной продукцией. С 1871 года возглавлял городской Общественный банк, владел пароходом и 14 баржами, пивоваренным заводом, соледобывающими участками на озере Баскунчак.

Его деятельность была отмечена орденами Станислава 2‑й степени, Анны 2‑й степени, Владимира 4‑й степени. В 1873 году С.М. Лионозов получил от шахского правительства Персии монополию на рыбодобычу в устьях рек, впадающих в Каспий с юга. За гуманное отношение к рабочим‑персам отмечен высшей персидской наградой – орденом Льва и Солнца. За льготную поставку соли терским и кубанским казакам в 1872 году награжден золотой медалью «За полезное дело».

В 1870‑е годы на набережной Варвациевского канала построена усадьба Лионозова, во дворе которой работала Астраханская контора рыбопромышленной фирмы, созданной в 1863 году. Дом этот был открыт для нуждающихся (там работала гимназия на дому, где бесплатно обучались девочки из бедных мещанских семей, безвозмездно предоставлялись комнаты для паломников).

Степан Лионозов был избран старшиной биржевого комитета, Почетным блюстителем Мариинской женской гимназии. Купец выделял деньги на устройство в городе приюта для бедных, ночлежного дома, на попечительство о бедных детях, на содержание больных в глазной больнице, на поддержание общества сестер милосердия и комиссии народных чтений, на учреждение премии на лучший проект по благоустройству города, на развитие торговли и промышленности...

С.М. Лионозов завещал 300 тысяч рублей на дальнейшее благоустройство набережных астраханских водовместилищ. В 1891 году получил звания Коммерции советник и потомственный Почетный гражданин Астрахани.

Скончался благотворитель в 1894 году и был похоронен в ограде армянского собора святых апостолов Петра и Павла. Могила не сохранилась. В его усадьбе размещаются Волго‑Каспийский морской рыбопромышленный колледж и морской музей.